В результате вмешательства в работу терра-установок произошёл сбой. По всей территории округа прокатился энергетический импульс, вызвавший критические перебои в электроснабжении, нарушивший работу систем жизнеобеспечения. Все три фракции — Фобос, Церера и Паллада — столкнулись с одновременным и синхронным коллапсом инфраструктуры больше, чем на двое суток.

В Лионе вышли из строя распределительные узлы, в результате чего в секторе хранения разгорелся пожар, уничтоживший склады с медикаментами и частью продовольственных запасов. Руби осталась без подачи воды: насосные станции отключились от резервного питания, а трубы на окраинах города лопнули под давлением. Уиннемака, и без того перегруженная торговыми потоками, оказалась погружена во тьму — трансформаторная станция сгорела, нарушив стабильность распределения энергии.

Последствия сбоя ликвидировали в течение следующих недель, но события развивались быстрее, чем оазисы успевали восстанавливаться. К середине декабря температура резко пошла вниз. Установившиеся в округе аномальные холода стали неожиданностью: среднесуточные значения упали до –10 °C, а ночные заморозки доходили до –15 °C. Жилые сектора оказались не приспособлены к таким условиям: замерзшие трубопроводы, поломки в системах отопления, гибель аграрных культур и резкий рост потребности в топливе стали общими проблемами для всех.

Первые недели января сопровождались кратковременным потеплением, однако очень скоро температурные показатели начали стремительно расти. К концу месяца дневные значения превышали +30 °C, а в южных районах округа к середине февраля стабильно держались на уровне +40 °C. Повсеместно фиксировались засуха, иссушение почвы, сбои в подаче воды. Округ, ранее пригодный для аграрных работ, начал стремительно терять плодородие. Постепенно климат принял характеристики, близкие к пустынному.

Напряжённость между фракциями, которая ещё осенью грозила перерасти в открытую конфронтацию, внезапно сменилась вынужденным перемирием. Случившееся в этот период показало, насколько хрупкой остаётся экосистема. Все три центра временно свернули любые инициативы, связанные с внешним давлением или территориальным расширением, и мобилизовали ресурсы на устранение последствий катастрофы. Пункты экстренного распределения еды и воды, инженерные штабы и бригады гражданской помощи в Уиннемаке стали общим ответом на беспрецедентный вызов.

В начале февраля Фобос организовал повторную вылазку в Блэк-Рок, надеясь установить контроль над терра-установками и, возможно, отключить их, чтобы пресечь дальнейшие климатические сдвиги. Столкновение с заражёнными, сконцентрированными на территории, поставило руководство Фобоса перед этической и стратегической дилеммой: любой силовой шаг мог обернуться массовыми жертвами и обострением внутренней ситуации в Лионе. В итоге операцию было решено свернуть, и объекты в Блэк-Роке остались под контролем неизвестной силы.

Конец ноября 2027:
Две операции, в которых участвовали представители Цереры, завершились с разными результатами. Попытка установить контроль над «Цитаделью» в Зоне 51 — провалилась. Захват стратегически важного объекта оказался невозможен, но его значение для всех трёх фракций стало очевидным.

Вмешательство в работу терра-установок базы «Exodus 4:13», до сих пор считавшейся полностью разрушенной, привело к серьезным последствиям, коснувшимся и Руби. Однако, несмотря на риск, специалистам Цереры удалось извлечь часть данных, в том числе сведения о природе вируса, поразившего резонантов и фантомов.

10–18 декабря 2027:
Резкое похолодание застало Руби врасплох. Один из внешних секторов оказался не готов к заморозкам: трубопроводы лопнули, системы отопления вышли из строя. Район был частично эвакуирован, но потери были неизбежны.

Территория, прозванная «Зоной-призраком», стала символом утраты. Именно здесь спустя дни после трагедии возникла новая традиция: вечера памяти у костра, где жители собирались, чтобы делиться историями и укреплять чувство общности.

Январь — февраль 2028:
Погодный режим вновь резко сменился. Температура начала стремительно расти, засуха усилилась, запасы питьевой воды начали стремительно сокращаться, системы полива были остановлены, что привело к частичной потере аграрного урожая. Администрация была вынуждена ввести перераспределение продовольствия и воды, что вызвало волну общественного недовольства.

Тем не менее, несмотря на тяжёлое положение и запросы жителей на поддержку, Совет Цереры утвердил строительство нового, крупного карантинного блока, совмещённого с лабораторным центром. По официальным заявлениям, именно исследования вируса — ключ к выживанию в долгосрочной перспективе. Комплекс включал в себя индивидуальные герметичные капсулы с базовыми условиями жизнеобеспечения и круглосуточный медицинский надзор. Все ранее изолированные заражённые резонанты и фантомы были переведены в этот сектор.

Решение о приоритете инвестиций в научный сектор стало точкой напряжения. Многие жители Руби восприняли это как предательство: в условиях, когда дети остаются без питьевой воды, а поля превращаются в пыль, ресурсы уходят на «исследование мутантов». По городу начали распространяться слухи о «тайных привилегиях резонантов», и даже сторонники равноправия стали всё чаще высказываться за ужесточение контроля и ограничение доступа заражённых к «благам». На этом фоне доверие к Совету снижалось, и общественные настроения становились всё более поляризованными. Церера, ранее воспринимавшаяся как оплот свободы, начала терять часть своей внутренней стабильности.

20–28 февраля:
Политическая обстановка внутри Цереры обострилась. Раскол между сторонниками Элизабет Марлоу и Рейчел Коллинз дошёл до открытого противостояния в Совете. Переговоры зашли в тупик. Однако на фоне затянувшихся споров начала формироваться новая сила: инициативная группа молодых реформаторов, идеи которых оформились в чёткую концепцию — постепенного отхода от централизованного распределения власти и перехода к децентрализованной модели. По сути, это был вызов устоявшемуся «социалистическому» курсу Цереры и шаг в сторону более демократичного, локального самоуправления. Эти предложения быстро нашли отклик среди тех, кто устал от бюрократии и ожидания — особенно в районах, сильнее всего пострадавших от климатического кризиса.

Начало марта:
Команда вирусологов завершила разработку метода экспресс-анализа, позволяющего выявлять наличие вируса до проявления внешних симптомов. Новый способ диагностики основан на биохимической реакции, выявляющей специфические маркеры вируса в слюне и тканевых образцах, и занимает не более двадцати минут. Это стало значительным прорывом в борьбе с заболеванием, которое до этого обнаруживалось лишь после того, как заражённый уже становился опасным для окружающих.

Обновлённые протоколы диагностики были немедленно внедрены во всех секторах Руби, и позволили установить, что часть изолированных резонантов пока не перешла во вторую стадию болезни. Это дало медикам шанс замедлить её развитие и протестировать гипотезы о раннем иммунном подавлении вируса. Кроме того, несколько комплектов экспресс-анализов были переданы Палладе.

12 марта:
Церера официально отреагировала на побег из Лиона. Совет выступил с заявлением, что никто из беглецов, прибывших на подконтрольные территории, не будет депортирован, если не представляет угрозы. Однако была введена временная процедура изоляции всех, кто прибыл из Лиона, включая гражданских. Большинство из них направили в специально организованный лагерь в Эврике, где их содержали под охраной до завершения медицинских проверок. Каждому проводили экспресс-анализ на вирус и наблюдали за признаками заражения в течение первых недель.

В кулуарах всё громче звучали призывы прекратить перемирие с Фобосом. Реформисты и часть сторонников Марлоу открыто предложили нанести удар первыми — до того, как Фобос восстановит внутренний порядок и начнёт собственную наступательную кампанию. Напряжение нарастало, а раскол в Церере больше не удавалось скрыть даже за дипломатическими формулировками.

Конец марта:
Церера подвела промежуточные итоги климатического и политического кризиса. Восстановление инфраструктуры продолжалось, но теперь ресурсы распределялись с учётом потенциальной мобилизации. На фоне усиления угрозы со стороны Фобоса и внутреннего давления, в Руби начали формироваться первые диверсионные группы, ориентированные на скрытные вылазки в сторону Лиона. Реформисты и союзники Марлоу настаивали: нельзя ждать следующего удара — нужно действовать на упреждение.

Руководству Паллады было направлено официальное предложение о вступлении в союз: объединиться в борьбе против диктатуры Фобоса с гарантией, что вирусологи Цереры смогут найти решение и остановить распространение инфекции. Церера позиционировала себя как оплот будущего — не только свободного, но и научного.

Параллельно в Совете обсуждалась возможность частичной переработки Устава, чтобы закрепить в нём новые механизмы самоуправления. Молодые реформаторы потребовали участия в следующих выборах и выдвинули одно из главных условий: не допускать ни Марлоу, ни Коллинз до новых сроков. Политический ландшафт начал меняться, и теперь Руби, пережившая зиму и жару, перешла в фазу внутренней трансформации.